Шерер макс адам – Пластический хирург, косметолог Макс-Адам Шерер

Содержание

Нейромезолифтинг. «Правильный» ботокс для лица и волос. Макс Шерер. Блог

В эстетической медицине с каждым годом появляются новые и новые методы. Порой трудно отличить рекламную «пустышку» от действительно эффективной техники. Тем более приятно, когда прокомментировать и подробно объяснить все для простых людей берется специалист с большим опытом. Сегодня наш собеседник — пластический хирург Макс-Адам Шерер, который не просто применяет такую методику, как нейромезолифтинг, но и является ее разработчиком!

Доктор, давайте начнем с того, что дадим определение слову «нейромезолифтинг»

Нейромезолифтинг — это комбинированная техника: «нейро» — значит, что используются нейропрепараты (в нашем случае — ботулинические токсины), «мезо» — мезотерапевтический комплекс. И применение данной методики дает лифтинг-эффект.

Вы являетесь автором этой методики?

Да. Мы разработали методику нейромезолифтинга и применяем ее вот уже 5 лет. К этой работе меня подтолкнула компания «Микроген» (ФГПУ «НПО «Микроген»), которая производит препарата Релатокс.

Сама тема титрованных (разведенных) доз ботулинического токсина не нова. Существует несколько школ в эстетической медицине, которые различные препараты ботулинического токсина применяют с разной степенью разведения. Принцип состоит в том, что чем больше растворителя добавляешь в токсин, тем легче его диффузия в тканях. Это позволяет получать различные эффекты.

Если говорить об отечественной школе ботулинотерапии, она построена на классических принципах разведения, преимущественно для внутримышечного введения. Почему?

Да, это обосновывается следующим: раз точка приложения — мышечная ткань, то в нее и нужно вводить. В то же время, например, американская школа ботулинотерапии применяет в основном подкожное введение и добивается более выраженных результатов.

Как Вы пришли к идее о создании новой методики?

Долгое время я работал с Релатоксом. Для этого препарата есть четкая рекомендация по разведению. Препарат сам по себе с достаточно высокой биологической активностью. Если сравнивать его с «золотыми стандартами» (Ботокс и Диспорт), то Релатокс более жесткий, дает меньшую диффузию. Пациентам с тонкой кожей, склонным к отечности, препарат практически невозможно ввести так, чтобы это вышло приемлемо. Для них пришлось разработать схему, где Релатокс можно было бы использовать в более титрованной форме (изменить соотношение растворителя и действующего вещества). Плюс ко всему — есть места, куда колоть классический препарат вообще нельзя, если он не оттитрован.

Так родилась методика, которая сочетает в себе несколько подходов: ботулинический токсин используется в классическом варианте разведения для внутримышечных инъекций, и в более растворенном — для более поверхностных введений.

Методика нейромезолифтинга может применяться с другими ботулотоксинами?

Да, может, если правильно использовать технологию. В целом, методика нейромезолифтинга стала некой альтернативой классическим методам использования ботулинического токсина и раскрыла его возможности при внутрикожном введении.

Какой эффект можно получить от процедуры «нейромезолифтинг»?

Первое — когда ботулотоксин попадает в кожу, мы получаем эффект «гламурного» сияния. Второй аспект — воздействие на сосудистую сеть. Людям с постоянной краснотой он позволяет убрать расширенные микрососуды. Третий — помощь в борьбе с алопецией (потеря волос). После курса нейромезолифтинга выпадение волос прекращается на 80%. Это в корне меняет подход к мезотерапевтическому лечению волос.

С чем это связано?

Все внутрикожные эффекты связаны с тем, что в коже есть рудиментарные мышцы. Помните, как встает дыбом шерсть у кошки? Это благодаря тому, что возле каждого волоса есть маленькая мышца. Животным она нужна для того, чтобы шерсть могла взъерошиваться. У людей она тоже есть, но свою функцию не выполняет.

У нас нет необходимости взъерошивать шерсть, но все наши мышцы реагируют на стресс. А из-за современной жизни стресс у нас хронический. У кого-то ломит шею, у кого-то поясницу. Это хорошо знают массажисты. Но все забывают, что есть еще микромышцы, которые находятся в коллаптоидном состоянии. Мы как бы «все время ходим с взъерошенной шерстью».

http://drscherer.ru/

Как связаны эти микромышцы и состояние кожи или даже выпадение волос?

Эти мышцы, как волоски, пронизывают каждый миллиметр нашей кожи. Из-за постоянных стрессов они находятся в спазме, рядом с ними ткани плохо питаются, задерживаются продукты метаболизма. Кожа становится тусклая, бледная.

Как только вводят ботулотоксин, он расслабляет эту мускулатуру, кожа становится более гладкой, пациент выглядит отдохнувшим, посвежевшим.

Если ввести ботулотоксин по технике нейромезолифтинга в волосистую часть головы, то начинает улучшаться микроциркуляция, постепенно оживают волосяные фолликулы, которые еще не до конца погибли.

Для лечения облысения нужен курс процедур?

В классической мезотерапии при потере волос назначают курс 10-15 процедур с интервалом в неделю. А при нейромезолифтинге можно делать одну процедуру раз в три месяца.

Сколько всего их нужно сделать?

Если человек знает за собой эту проблему, что он теряет волосы на фоне стресса или хронической усталости, то надо поддерживать эффект. Повторять процедуру раз в три месяца.

Давайте теперь поговорим о розацеа. Как помогает нейромезолифтинг в этом вопросе?

К нам часто обращаются пациенты, которые страдают постоянной краснотой лица. Причем краснота у таких пациентов все время прогрессирует. Существует большое количество наружных препаратов и методов для устранения таких проявлений, но они дают кратковременный эффект и не решают проблему оттока крови.

На самой первой стадии, когда появляются сосудистые звездочки — это свидетельство, что в силу тех же стрессов, мелкие сосуды передавливаются. Когда мы с помощью ботулотоксина расслабляем мышцы кожи, кровоток восстанавливается и давление падает. Если сосуды уже слишком расширены, их удаляют аппаратными методами.

Нейромезолифтинг помогает также и при акне?

Верно. У нас есть два типа желез: сальные и потовые. Пациенты с расширенными порами и себореей страдают от того, что потовые железы выделяют слишком много секрета. Как только ботулинический токсин попадает в кожу, он воздействует на потовые железы, но не воздействует на сальные, так как они имеют другую иннервацию. У пациентов с жирной себореей лица и расширенными порами одинаково сильно работают и потовые, и сальные железы. Это комплексное проявление гормонального фона и стресса. После ввода ботулотоксинов, потовая железа перестает выделять секрет. Он не попадает на поверхность кожи. Возникает нормализация работы желез.

Давайте опишем методику нейромезолифтинга. Как Вы проводите процедуру?

Изначально мы берем препарат Релатокс (16-18 единиц готового препарата) и вводим в точки лифтинга — глубоко в мышцы, как при классических методиках. Затем, мы берем 32 единицы дополнительно и вводим их в другой флакон с витаминным комплексом (обогащаем его токсином) и дальше используем внутрикожное введение. Особенно, это эффективно в тех местах, где хочется создать мягкий эффект: например, убрать морщины с сохранением мимики. Это актуально для тех, у кого тонкая кожа, лицо отекает, но мимика — часть харизмы.


Описываемое введение и эффект похожи на процедуру «мезоботокс»…

Кажется, практически то же самое, но на самом деле нет. Мезоботокс — это инъекции сильно разведенным ботулотоксином. Я к методике мезоботокс отношусь негативно, объясню почему. Много случаев, когда после курса мезоботокса, ботулотоксины перестают вовсе работать у пациента, ведь частые инъекции в малых дозах вызывают привыкание! И таким пациентам нечего предложить, ведь ботулотоксины — это один из китов, на которых держится малоинвазивная омолаживающая косметология.

Тогда в чем принципиальная разница между мезоботоксом и нейромезолифтингом?

При нейромезолифтинге мы сразу берем большую терапевтическую дозу ботулотоксина и вводим препарат глубоко в мышцы. А в других местах — вводится титрованная доза. В результате получаем все вместе: ровную кожу, лифтинг, живую мимику.

Давайте подытожим, на каких областях используют нейромезолифтинг?

Лицо, декольте, волосистая часть головы.

Есть ли противопоказания к этой процедуре?

К противопоказаниям относятся все противопоказания к применению ботулинического токсина: миастенический синдром, синдром Ламберта-Итона, аллергические реакции (в том числе на альбумин), а также все системные декомпенсированные состояния: пороки сердца, онкология и т.д.

Нейромезолифтинг можно сочетать с нитями, филлерами и другими малоинвазивными методиками?

Нейромезолифтинг лучше делать, как финальную процедуру. Сначала делают регенеративные процедуры (биоревитализацию, аппаратное омоложение), потом ставят филлеры и нити, а в конце эффект закрепляют ботулиническим токсином.

Доктор, спасибо за интервью! Надеемся теперь широкий круг наших читателей узнает о такой новой методике, как нейромезолифтинг, и будет легче ориентироваться при выборе омолаживающих процедур.

Клиника Высокой Эстетической Медицины
Москва, Б. Каретный переулок, 24 с.2
+7 (495) 150-69-96
Ежедневно с 10:00 до 22:00
www.drscherer.ru


marispark.ru

Доктор Макс-Адам Шерер. Интервью.

Одно дело прочитать о методах омоложения лица научные статьи, другое – услышать мнение о процедурах от специалиста. Ведь мнение живого человека гораздо информативней и интересней, чем сухие факты и цифры. Именно поэтому мы решили взять интервью у одного из лучших специалистов нашей страны. С его подачи в России начал применяться метод 3D-лифтинга при омолаживающих процедурах. Мы решили узнать, что это такое, но немножечко увлеклись, и получился разговор об омоложении в целом.

Наш собеседник – Макс-Адам Шерер – пластический хирург, дерматовенеролог, специалист по малоинвазивной хирургии омоложения, косметолог. В этом докторе тесно переплелись два специалиста. С одной стороны он знает, что такое прыщи, как их вылечить или как сделать маску для лица, с другой – с легкостью проведет SMAS-лифтинг или пластическую операцию на веках. Он уверен, что если можно поднять брови ботоксом, то не стоит тащить пациента на операцию.

— Вы первый в России внедрили метод 3D-лифтинга, расскажите немножечко о нем.

— В свое время я обратил внимание, что филлер – это не просто заполнитель, а материал, благодаря которому хирург может лепить совершенно новые формы лица, или восстанавливать их. Раньше о филлерах с этой стороны не думали. Препараты использовались очень однобоко: вот есть три вида гиалуроновой кислоты, и они существую для того, чтобы наполнять какие-то определенные зоны.

Со временем лицо не просто опускается, он становится «пустым» внутри, благодаря тому, что жировые прослойки становятся тоньше и лицо как бы «сдувается». Если посмотреть на лицо внимательней, то становится понятно, где находятся эти пустоты. И самое простое, что можно сделать – использовать такие материалы, которые при введении дают хороший объем – волюметрические препараты.  Это и есть 3D-лифтинг – объемное инъекционное омоложение и подтяжка лица за счет рационального введения таких материалов. Они восполняют дефицит собственных клеток, за счет этого лицо подтягивается, а внутренние пустые пространства заполняются.

— Сразу? Или требуется время для этого заполнения?

— На 60% сразу, остальное в течение 2 недель. И мастерство врача заключается как раз в грамотном расчете необходимого количества препарата. В идеале материал необходимо ввести так, чтобы это не было заметно окружающим. Просто раз, и стала пациентка на 5-10 лет моложе – это и есть настоящий 3D-лифтинг.

— А какие препараты вы используете для этого?

— Сейчас 3D-лифтинг я могу делать по-разному. И  жировой тканью, и разными материалами, и гидроксиапатитом кальция, и гиалуроновой кислотой. И даже в сочетании с нитями или ботулотоксином. Для меня – это целый комплекс омоложения. Где-то нужно поставить нити, в каких-то зонах сделать волюметрическую коррекцию, где-то провести ботулинотерапию, а возможно и добавить пластическую операцию. Например, хирургически подтянуть веки, укрепить овал лица нитями, заполнить жировыми клетками недостающие объемы лица, а напоследок ботоксом «выключить» нежелательную мимику.

— Раз вы упомянули нити, давайте поговорим немного о них. Объясните нашим читателям в чем отличие био-нитей от нитей имплантов?

Когда говорят нити – это в 95% ассоциация с косметическими мезонитями, которые дают косметический эффект – улучшают цвет лица, придают упругость кожи или нивелируют целлюлит. Косметические нити призваны решать проблемы кожи. Они не требуют проводниковой анестезии, каких-либо разрезов, седации. Косметические нити дают косметический эффект.

Нити-импланты – это те, которые находятся в тканях с пожизненной гарантией. Био-нити – рассасывающиеся, при постановке они обеспечивают легкий эффект лифтинга, омоложения и укрепления кожи, а растворяясь этот эффект поддерживают. От них не стоит ожидать выраженной подтяжки. Например, мезонити, у них основное слово «мезо», то есть они обеспечивают мезотерапевтический эффект. А имплантами можно поднять бровь или уголок рта, подтянуть «брыльки» или убрать «второй» подбородок.

То есть био-нити рекомендуется ставить с профилактической целью, а импланты с целью коррекции возрастного птоза. Заметного и стойкого эффекта лифтинга можно добиться только нитями-имплантами.

— А что значит в профилактических целях? Получается, что бионити нужно использовать юным, а импланты только возрастным пациенткам?

— Нет. Даже в 45 лет у женщины может не быть птоза. В этом случае можно обойтись био-нитями. Или наоборот, это может быть и довольно молодая девушка, например, 22 лет, но она резко похудела.  Или родила, а роды проходили нелегко – она сильно поправилась, у нее были отеки. Тут понадобятся нити-импланты. Вот еще один пример. Возьмем очень возрастную пациентку с избытками кожи, при этом она у нее очень тонкая, практически нет жировой прослойки. С нитями в таком случае работать невозможно. Подтянуть то можно, но куда девать избытки кожи? Только иссекать хирургически.

Поэтому очень важно правильно выбрать пациента, которому можно ставить нити, чтобы был хороший и долговременный результат. Все зависит от генетики, от того, как человек относится к своему лицу, как ухаживает за кожей.

Иногда приходит пациентка и говорит: «Хочу нити!». А ты понимаешь, что нити явно ей не нужны. Или наоборот, заявляет: «Делайте что угодно, только не нити – они на мне не работают». А почему не работают? Видимо она уже имела негативный опыт. А ведь нити ей могут быть показаны и могут обеспечить отличный результат. Возможно, ей просто нужны были нити-импланты, а не био-нити.

— С нижним возрастным порогом разобрались, а есть ли верхняя граница возраста для установки нитей?

— Все зависит от обстоятельств. Если, например, пришла женщина 60 лет с отягощенным соматическим анамнезом: давление, сахарный диабет и т.п., то взять ее на большую операцию рискованно для организма. Однако можно сделать что-то однозначно улучшающее ее внешний вид, но, скорей всего, не в том объеме, в котором она ждет.

— А можно поставить нити импланты, и в профилактических целях раз в какое-то время добавлять, например, мезонити? Это и будет профилактика?

— Изначально задействованы разные слои кожи. Если мы говорим о био-нитях, стимулирующих, то они устанавливаются либо в дерму, либо чуть-чуть глубже – в подкожно-жировую клетчатку. Рассасываясь, они уплотняют кожу, делают ее эластичной – то есть действуют на кожу. А если мы берем нити-импланты, то тут речь идет о глубоких слоях. Затрагиваются smas (поверхностная мышечно-апоневратическая система) и жировая клетчатка, чтобы именно подтянуть – создать натяжение за счет действия самих нитей.

— Можно ли повторно подтянуть лицо, когда уже стоят нити импланты? Например, нити установили, они с успехом отработали 5 лет, и гравитация взяла свое – лицо снова опало. И что делать? Вытаскивать и ставить новые? Или эти, уже установленные, как-то подтягивать?

— Все зависит от методики. Я практикую методику, когда нити ставлю через небольшие разрезы и фиксирую их, для того чтобы я мог их в любое время заменить. Прошло пять лет… Я их могу заменить или подтянуть снова.

— Есть ли противопоказания для установки нитей?

— Конечно. Как и при любой инвазивной процедуры. По-хорошему перед постановкой нитей необходимо пройти обследования: сдать кровь, пройти ЭКГ и флюорографию.

— Вы работаете и с нитями и с инъекциями. А что больше нравится?

— Я не могу сказать, что мне больше нравится. Это все лекарства, все различные материалы и их важно подобрать так, чтобы они обеспечивали естественный результат. Я не люблю гиперкоррекцию на лице, и работаю в традиции «natural look».

— По каким критериям вы выбираете ставить нити или делать инъекции?

— Это дополняющие методики. Они сочетаются. Я могу, к примеру, за одну процедуру уколоть гиалуроновую кислоту, ботулотоксин или собственные жировые клетки, и одновременно подтянуть овал лица нитями.

— К кому лучше обращаться за подтяжкой лица – к косметологу или пластическому хирургу? И какие факторы необходимо учитывать при выборе специалиста?

— За подтяжкой – к хирургу, за «коллагеном» можно и к косметологу сбегать. Сейчас есть специалисты по малоинвазивным методикам омоложения. Это дисциплина на стыке косметологии и пластической хирургии. Хирургия все более и более становится малоинвазивной, и вытесняет классические доступы, что логично. Развиваются инструменты, методики, материалы, диагностика и прочее.

Если хирург обучен работе с нитями, он сделает прекрасный лифтинг, если же нет, готовьтесь к тому, что он будет перетягивать вас в какие-то древние хирургические методы, более агрессивные. Возможно, они нужны, а возможно еще нет. При начальных проявлениях птоза, при локальных жировых отложениях в нижней трети лица – это хирургическая методика, сочетающаяся с малоинвазивной. Например, я делаю липосакцию «второго» подбородка, «брылей», и тут же прокладываю нить, чтобы они опять не провисли.

Хочешь за косметикой – идешь к косметологу. Хочешь чего-то большего, когда косметологи уже не справляются, нужны другие подходы: для кого-то это пластическая хирургия, кому-то подойдут нити-импланты. Но иногда легче пациенту предложить вариант эндоскопической подтяжки лица, чем ставить нити. Сегодня возможности хирургической нитевой подтяжки действительно впечатляют.

И последнее, что вы можете пожелать нашим читательницам?

— Хотелось бы пожелать нашим читательницам больше консультироваться с различными специалистами, прежде чем на что-то решаться. Каждый пациент должен найти «своего» хирурга.

— Спасибо.

spring-thread.ru

Макс-Адам Шерер, , отзывы | Портал 1nep.ru

Коротко о себе

Макс-Адам Шерер – основатель Клиники Высокой Эстетической Медицины DR.SCHERER, пластический хирург, специалист по малоинвазивной хирургии омоложения, дерматолог, косметолог. Автор передовых методов возрастной коррекции, выходящих за рамки общепринятых стандартов массовой индустрии эстетической медицины.

Опережая время, доктор Шерер уже сегодня использует технологии будущего, предлагая качественно новый уровень эстетической медицины. Объединив основательные и глубокие знания в области косметологии и пластической хирургии, он использует в своей работе сочетание инъекционного и хирургического подходов.

Пациенты клиники Высокой Эстетической Медицины DR.SCHERER это успешные и самодостаточные люди, высоко ценящие свои индивидуальность и естественность, для которых внешность это гармоничное отражение внутреннего мира. Столкнувшись с неизбежностью возрастных изменений они готовы прибегнуть к помощи эстетической медицины, однако предъявляют к ней высокие требования.

Отвечая на запрос особенных пациентов, в своей клинической практике Доктор Шерер руководствуется принципом авторской концепции INVISIBLE TOUCH™ – невидимое прикосновение – которая позволяет корректировать внешность максимально естественно, сохраняя индивидуальность и уникальность каждого пациента.

В настоящее время Макс-Адам Шерер является главным врачом «Клиники высокой эстетической медицины» и ее ведущим специалистом. Регулярно проводит авторские семинары и мастер-классы для коллег и профессионалов. Участвовал в популярных телевизионных проектах.

Практическую работу совмещает с научной деятельностью. Участвует в международных симпозиумах по пластической хирургии и дерматологии. Проводит обучающие семинары. Является автором большего числа медицинских статей и докладов.

Кураторы и учителя

Николай Сергеевич Потекаев, д.м.н., профессор, дерматолог.

Николай Олегович Миланов, заслуженный деятель науки РФ, лауреат государственной премии СССР и премии Правительства России.

www.1nep.ru

Малоинвазивная пластическая хирургия

Пластическая хирургия

Елена Женина: Программа «Anti-age медицина», с вами я, Елена Женина. В гостях у меня сегодня Макс-Адам Шерер, пластический хирург, специалист по малоинвазивной хирургии омоложения. Дерматокосметолог, основатель клиники высокой эстетической медицины DR.SHERER. Также Макс сертифицированный тренер по инъекционным методикам компании Filorga, нитевому лифтингу Mini Lift и Spring Thread

Поговорим сегодня о том, что такое малоинвазивная хирургия, почему она так популярна, почему завоевывает на сегодняшний день достаточно весомые позиции и пользуется большим спросом у пациентов. Чем она отличается от стандартной хирургии и заменяет ли она дерматокосметологию инъекционную. Начнем с определения, что такое малоинвазивная хирургия и чем она отличается от стандартной?

Макс-Адам Шерер:  Термин «малоинвазивная» предполагает малое воздействие, малую травму. Малоинвазивная хирургия, вообще, вытесняет классическую хирургию. Если мы говорим о хирургии вообще, как таковой, то, если мы раньше удаляли воспаленный жёлчный пузырь классическим способом, делали разрез правого подреберья, а сейчас уже микроскопия, как раз, вариант малоинвазивной хирургии. То же самое приходит к нам в пластику. Это некая интеграция нашего классического опыта, безусловно, и опыта применения каких-то маленьких, может быть, нюансов, которые есть в косметологии. Из терапии в хирургию приходит что-то важное.

Конечно, прежде всего, когда мы говорим о малоинвазивной хирургии омоложения, мы имеем в виду, что мы применяем новые технологии, чтобы увидеть операционное поле не так, как оно есть на большом разрезе, а как оно выглядит изнутри, при маленьком разрезе. Это и есть малоинвазивная хирургия омоложения – использование современных технологий, новых проводников, специальных микроскопических инструментов, которые приходят из микрохирургии. Великолепно мы используем тончайшие нити, которыми шьют микрохирурги нервы, сосуды и так далее. Для обеспечения невидимого прикосновения, невидимого влияния, invisible touch, я что-то делаю с лицом, лицо стало моложе, но никто не видит каких-то разрезов.

 

Елена Женина: Это прекрасно, потому что я в косметологии 20 лет, и за 20 лет поменялось очень много, действительно, очень многое поменялось. То, чему нас учили даже 10 лет назад, оно не то, чтобы не соответствует тому, что преподают сейчас, а просто появился другой взгляд. Исходя из того, что появился совершенно другой опыт, и те же самые диссекционные курсы, которые сейчас есть, 10 лет назад их не было. Никто не рассматривал дерматокосметологию с точки зрения прикладной анатомии. Сейчас она ставится на первое место и это прекрасно, потому что все начинают хотя бы понимать, с чем они работают и какого результата они хотят достичь. Малоинвазивная хирургия направлена на то, чтобы получить красивое лицо. Не просто омолодить пациентов, а получить именно свежий взгляд, убрать следы не только возраста, но и прожитой жизни, я бы так сказала.

Макс-Адам Шерер:  У нас сейчас великая идея: мы боремся за то, чтобы старение признали болезнью.

 

Елена Женина: И что тогда мы будем делать с этой болезнью, чем мы ее будем лечить?

Макс-Адам Шерер:  Понимаете, здесь другие моменты. Когда мы сто процентов начнем сохранять лица разными способами, используя Anti-age медицину, это тоже входит в косметологию, это входит в пластическую хирургию – я имею в виду различные внутривенные инъекции и так далее, которые мы используем в период реабилитации. Но я говорю о том, что наверняка ведь наступит момент, когда мы потеряем шкалу времени, прописные истины – что в 25 лет начинают зарождаться первые мимические морщины, в 35 лет то-то, в 55 лет то-то. Вы представляете себе общество, где люди все своего полноценного, здорового и молодого возраста, выглядящие как в 35 лет, в 65 лет, в 85 лет.

 

Елена Женина: Какие сейчас появились уже новшества, тренды именно в малоинвазивной хирургии? Что вы сейчас делаете, и чем мы можем воспользоваться?

Макс-Адам Шерер: Во-первых, мы по-другому сейчас стали относиться к омолаживающим операциям на глазах, на веках, на орбитальной зоне так называемой, то, что называется окулопластика. Окулус — это глаз, пластика — омолаживающая зона вокруг глаза. Термин пришел из Beverly Hills, ребята взялись за глаза по-другому. Что значит по-другому? Они включили в наше стандартное понимание блефаропластики. Блефаропластика переводится как пластика омолаживающая, только века; есть избыток кожи века с возрастом, или анатомические, мы его убираем. Но, когда мы говорим о блефаропластике в аспекте anti-age омоложения, мы понимаем, что на это самое нависающее веко может влиять множество факторов. Это положение бровей, это состояние тканей височной области, нужно оценить само веко.  Очень важно понимать, что происходит с перорбитальной клетчаткой, жировой клетчаткой – это жировые подушечки, на которых фиксированы наши брови. Как выглядит костная структура, насколько с возрастом происходит так называемый процесс скелетизации орбиты, провалы под глазами, обнажение слезных борозд.  Если мы уберем веко у пациентки, у которой есть провалы под глазами, у которой слезные борозды, у которой уменьшаются жировые подушечки вокруг глаз, мы не получим эффект.

 

Елена Женина: Эффект эстетически лучше выглядеть не станет, может, чуть лучше выглядеть.

Макс-Адам Шерер:  Конечно, пациент приходит и говорит, что недоволен своим взглядом, он стал тяжелый, он стал усталый, читается возраст. Такие у неё претензии к нам, какие жалобы. Мы удаляем веко, делаем классическую блефаропластику – пациентка не становится моложе. Все замечают, что что-то произошло, глаза изменились и даже сама пациентка вынуждена привыкать к своей внешности, но мы не достигли того, чего хотели. Поэтому, мы поворачиваемся в другую сторону.

Мы в процессе блефаропластики решаем те моменты, от которых зависит молодость глаза. Это фэтграфтинг. То есть, это введение жировых клеток по особой методике для устранения скелетизации орбиты, чтобы сделать наполненность тканей вокруг глаз, чтобы взгляд, действительно, был свежим.  Мы применяем новые методики для удаления избытков кожи, только другими способами. Например, способ пинч. Пинч в переводе — это щипок, мы как бы отщипываем ровно то количество кожи, которое на данный момент у данного пациента является лишним. Мы не делаем глубокого сечения ткани, как мы делаем при классической блефаропластике.

Грыжевые моменты – отек под глазами, мешки под глазами. Как от них избавляться? Это грыжи. Если раньше мы просто их удаляли, беспощадно выбрасывали эти грыжи, то сейчас мы используем методики перераспределения этих жировых грыж. Ведь это всего лишь жировые комочки, которые находятся не на своем месте. Мы должны вернуть в то место, где они должны находиться. Например, в точку Макгрегора, или ту же слезную борозду заполнить своими жировыми тканями.

 

Елена Женина: Это является более физиологичной операцией, чем введение тех же самых филлеров, которыми мы пользуемся уже на протяжении многих лет.

Макс-Адам Шерер: Да, безусловно. Некоторые доктора, которые проработали очень много, они говорят, что ботулотоксин — прекрасный препарат, он настолько четкий, предсказуемый, если с ним работать грамотно. Я люблю говорить, что да, это действительно так, но, мне кажется, что ботулотоксин уже давно должен был умереть, и должны были прийти новые технологии. Так же, как и с гиалуроновой кислотой, с филлером – она прекрасна, она идеальна, но нужно искать что-то новое.

Елена Женина: Умереть, наверное, вряд ли, потому что если это не основное вещество, то вспомогательное. Потому что сейчас очень много сочетанных методик, которые мы используем в своей практике, и вы тоже используете, как мне тут недавно рассказали маленький секрет, поэтому, действительно, он всё равно будет. Собственно, как раньше мезотерапия была основной процедурой омоложения кожи, сейчас она является вспомогательной, спустя 10 лет, как она пришла в Россию. Спустя 10 лет она поменяла уже свои основные направления и назначение. То же самое происходит со всеми препаратами, которые вообще были в арсенале, они уже являются вспомогательными.

 

Елена Женина: Что вы используете в дополнение к тому, что вы делаете? Фэтграфтинг сейчас, действительно, очень популярная процедура, которая набирает обороты. Сейчас даже есть специальные аппараты, которые позволяют достать определённое количество жира из каких-то областей – живот, бедра, неважно, что – маленькое количество не хирургическим способом, а именно с помощью этого аппарата. Потом этим жиром произвести объёмное моделирование лица – и скулы, и носогубные складки, слезная борозда и височная область, всё, что нужно. Это широко практикуется на сегодняшний день, потому что процедура физиологичная, и она не вызывает воспалительных процессов, не дает, практически, отека. Но, безусловно, там есть нюансы по тому, как он усваивается, сколько процентов остается, сколько некротирует. Просто потом требуется повторная процедура. Сейчас даже, я знаю, очень многие делают пластику груди как раз с помощью фэтграфтинга, заполнения собственным жиром.

Макс-Адам Шерер:  Фэтграфтинг при коррекции формы груди – здесь такой момент. Если мы понимаем, что хотим создать форму, то это имплант. Если мы хотим восстановить объем, например, после потери массы тела на фоне диет или после кормления, родов, если железа сильно не пострадала, но, тем не менее, пациентка чувствует, что наполненность ушла, применяется методика фэтграфтинга. Но, если происходит потеря формы как таковой, тo, конечно, имплант. Хотя, очень много замечательных техник в сочетании, когда используется небольшие, но высокопрофильные импланты для создания формы.

 

Елена Женина: Импланты показаны не всем, потому что мастопатия является противопоказанием как раз для этой операции. Я не знаю, какая статистика за рубежом, но в нашей стране у многих женщин, действительно, мастопатия и, соответственно, она является прямым противопоказанием.

Макс-Адам Шерер:  В любой ситуации в своей практике я всегда опираюсь на заключение маммолога. Об эстетическом результате я могу говорить сколько угодно, потому что я с этим работаю. Когда мы касаемся элементов здоровья, то здесь 100%.

 

Елена Женина: Но импланты являются альтернативой, всё-таки.

Макс-Адам Шерер: Это, в принципе, приходит из регенеративной медицины, поэтому, мы всё очень любим, очень хорошо воспринимаем эти методики. Это PRP-терапия – работа с аутологичной плазмой, это фэтграфтинг, нанофэтграфтинг – то, что применяется в маленьких дозах в условиях процедурного кабинета. Используется аппаратный забор жировых клеток или ручной метод, не важно. Мы как раз говорим о регенерации, о возможности восстановить кожу своими собственными ресурсами.

 

Елена Женина: Это является альтернативой филлерам, или нет, на ваш взгляд, как практикующего хирурга?

Макс-Адам Шерер:  В большей степени – да. Здесь зависит, конечно, от идеального владения методикой специалиста, который её выполняет, потому что фэтграфтинг — это следующее поколение липофилинга. Точно так же, как при липофилинге, мы забираем жировую ткань и вводим её.  Но как мы забираем? Бережно. Чем мы забираем? Специальными инструментами. Как мы ее вводим? Аккуратно. Чем? Специальными инструментами. Немножко другая методика, которая выходит на другой уровень работы с жировой тканью, поэтому приживляемость другая, поэтому результат другой. Если я сравниваю эффект, например, коррекции слезной борозды филлером, любым, гиалуроновой кислоты или нет, и жировой клеткой, то сначала это будет казаться абсолютно идентичным результатом. То есть, я заполнил, бороздки нет и всё хорошо. Но, по прошествии некоторого времени жировая клетка вступает в коммуникацию со всеми другими тканями вокруг глаз, и кожа становится на порядок лучше; уходят моменты, связанные с темными кругами и так далее, происходит реальное омоложение, потому что при недостаточной жировой ткани в этом месте наблюдается трофический процесс на всех слоях. Поэтому, я за регенеративную методику.

Фэтграфтинг — это следующее поколение липофилинга, более бережная и более аккуратная, современная методика

Елена Женина: Теоретически, если пофантазировать, лет через 10 у нас методики фэтграфтинга и лифтинга заменит филлеры.

Макс-Адам Шерер:  Мы должны стремиться к этому. На данном этапе нашего развития все выглядит именно так, позитивно. Есть методики, когда используется обогащение жировой ткани собственными факторами роста, так называемый выжим, где находятся стволовые клетки, предшественники жировых клеток. Эти технологии выглядят очень прогрессивными, но они требуют глубочайшего изучения, в отличие от применения просто стандартных жировых клеток.

 

Елена Женина: У нас жизнь длинная, тем более сейчас эта тема, действительно, набирает обороты. Много исследований проводится, мы стремимся продлить жизнь и улучшить качество жизни. Соответственно, внешний вид — это неотъемлемая часть продления и улучшения качества.

Макс-Адам Шерер:  Я бы сказал, что наша цивилизация построена на принципе внешности. Если мы излучаем уверенность, если мы молоды, я говорю как про мужчин, так и про женщин, то мы успешны и вокруг этого закручивается всё.

 

Елена Женина: В Европе, на мой взгляд, как-то всё немного иначе воспринимается, это больше Америка и Россия. У европейцев не так сильно это развито, как у нас, и они не особо стараются делать операции или следить за собой.  

Макс-Адам Шерер:  Мы просто более повернуты на этом пункте. Да, есть некий культуральный момент, есть момент, может быть, какой-то социальной пропаганды. Я думаю, каждый человек на Земле, подходя к зеркалу, всё равно задумывается над своей внешностью, ему не нравятся те изменения, которые происходят с возрастом. В зависимости от его уровня осознанности, внутренней культуры он готов это принимать, не готов это принимать, он готов бороться с этим.

 

Елена Женина: Макс, что касается малоинвазивных методик в отношении средней трети лица и с овалом?

Макс-Адам Шерер:  Буквально, вчера у меня был обучающий курс для пластических хирургов в Казани, мы обсуждали методики нитевого лифтинга. Он прекрасно решает на сегодняшний день вопросы с нижней третью и с верхней третью. Вопрос, что же делать со средней третью? У нас было что-то вроде дискуссии: идти туда эндоскопом, эндоскопическая методика подтяжки средней зоны, использовать методики так называемого чек-лифтинга. Это прогрессивные методики, которые мы используем сейчас, и мы накапливаем опыт, насколько это эффективно или, в принципе, достаточно использовать наполняющие техники, то же самое введение филлеров, введение жировой ткани для восполнения объема скуловой и щечной области. Вот вопрос. Я считаю, что все очень индивидуально, очень индивидуально по отношению к анатомии пациента, по отношению к возрасту пациента, его образа жизни и так далее. Иногда, действительно, нужно проводить достаточно агрессивные операции, и, возможно, в реабилитационном процессе это будет занимать какой-то период. Например, эндоскопическая подтяжка средней зоны. Но мы понимаем, что мы достигнем определенного эффекта, плюс ткань, которой нет, и по прошествии времени эффект будет долгое время сохраняться. Если это, скажем, молодая пациентка, которая родила ребенка или сбросила вес, активно начала заниматься спортом, и у неё произошло уменьшение количества жировой ткани, она тоже видит какие-то изменения. Вполне возможно, достаточно использовать методики фэтграфтинга, о которых мы говорили. В возрасте это, возможно, совершенно не показано, но глобально над средней зоной мы работаем, мы думаем, как нам это сделать еще менее травматично, и еще более эффективно.

 

Елена Женина:  У вас очень интересное сочетание хирурга и дерматокосметолога. Не так много специалистов этим владеют. Вы можете смотреть на проблему с точки зрения дерматокосметолога и с точки зрения хирурга – сочетание, которое позволяет вам использовать те или иные методики в своей работе.

Макс-Адам Шерер:  Да, у меня две ординатуры.

 

Елена Женина: Насколько важно поддерживать лицо какими-то косметологическими процедурами, теми же инъекционными препаратами, мезотерапией или обычным массажем лица для того, чтобы продлить молодость кожи, сохранить тонус? Способствует это отсрочке операции, даже малоинвазивной, или нет, на ваш взгляд?

Макс-Адам Шерер:  Однозначно, да. Все превентивные методики, начиная с ежедневного нанесения защитного дневного крема, правильной системы очищения кожи, превентивных методик биоревитализации, инъекций в кожу, специальных витаминных и увлажняющих коктейлей для поддержания молодости. Действительно, сохраняющие процедуры, массаж – это всё нужно. Пациентки часто говорят: «Когда я состарюсь, мне будет столько-то лет, я приду к Максу, он мне сделает современную подтяжку лица и я буду опять молодая и красивая». Я могу ответить простой фразой: «Качество кожи имеет значение». Вполне возможно, что в 50 лет, гипотетический возраст, мне нужно будет сделать этой пациентке какую-то операцию, подтянуть внутренние ткани, убрать грыжи и так далее, на которые не действует крем, не действует мезотерапия. Но та пациентка, которая получала терапию, будет иметь и качественно другую кожу.

 

Елена Женина: Соответственно, быстрее пройдет регенерация, быстрее пройдет заживление, и она будет выглядеть естественней.

Макс-Адам Шерер:  Естественно молодо, или естественно подтянуто. Сохранность тканей имеет значение, и это мы делаем. Поэтому, мы наносим защитный крем, мы защищаемся от ультрафиолета, от внешних воздействий, мы занимаемся спортом, пьем достаточное количество воды, сохраняем свой организм. Ведь, операция устраняет какие-то моменты, которые нужно убрать, чем-то помочь, потому что другое не помогает.

 

Елена Женина:  Поговорим о нитевом лифтинге. Женщины, которые до определённого возраста не имеет достаточно правильного ухода за кожей, получили большое количество морщин, вялую, сухую кожу, они приходят и просят поставить нити, и у них всё будет хорошо. Что вы таким пациентам отвечаете?

Макс-Адам Шерер:  Я бы разделил нитевой лифтинг на несколько моментов. Во-первых, есть хирургический нитевой лифтинг. Это малоинвазивная операция, которая позволяет решить вопрос птоза, то есть хирургическая нить способна намного сдвинуть мышцу, скажу так.

 

Елена Женина: Очень разные взгляды на этот вопрос у разных хирургов. Кто-то только за то, чтобы резать, а кто-то за то, что иногда можно использовать хирургические нити.

Макс-Адам Шерер:  Здесь мы касаемся вопроса, насколько пластический хирург активно работает с хирургическими нитями, либо он попробовал и не делает этого. Конечно, за современным нитевым лифтингом будущее. Современная хирургическая нить, во-первых, представляет из себя некий имплант, сделанный из специального силикона, как и любой другой имплант – грудной имплант, имплант голени, который имеет пожизненную гарантию. Силиконовая нить способна пройти через мышечную ткань, которая с течением времени смещает свою позицию, и подтянуть – раз. Второй момент очень важный, она имитирует растяжимость собственных тканей, за счёт чего сильная фиксация нити в тканях обеспечивает долгий результат. Это другое, это хирургическая манипуляция. Такие нити подшиваются в определенных местах и обеспечивают долгий результат, 3-5 лет.

 

Елена Женина: Они не рассасываются?

Макс-Адам Шерер:  Нет, они не рассасываются. Рассасывающиеся нити переходят в ранг нитей, которые обеспечивают некоторую профилактику, потому что процессом рассасывания они стимулирют формирование волокон, которые на какое-то время обеспечивают легкий укрепляющий лифтинг-эффект. Рассасывающиеся нити тоже бывают двух вариантов. Мезонити — это эффект мезотерапии, совсем профилактическая работа; и нити, которые обеспечивают некоторый лифтинг, которые имеют фиксирующие агенты, специальные крючки и так далее, полимолочные нити со специальным составом, который стимулирует выработку тканей. Поэтому, разная градация. Так как нет четкой терминологии на сегодняшний день, пациентам можно сказать, что нитевой лифтинг и всё, в зависимости от проблемы. Одно дело — тяжелый подбородок, избыточная жировая клетчатка, второй подбородок.

 

Елена Женина: В такой ситуации нужно начинать вообще с липолитиков.

Макс-Адам Шерер:  Да. Мы либо подключаем липолитики, либо мы делаем липосакцию. Для того, чтобы вернуть овал лица, потому что это груша, мы укрепляем мышцы, подкожную мышцу шеи укрепляем хирургическими нитями, чтобы восстановить овал. Если другая ситуация – возможно, хватает стимулирующих нитей с насечками, с чулочками, с колпачками, со всякими штучками.

 

Елена Женина: Сейчас также широко используется методика нейромезолифтинга, сочетание с нитями, сочетание с филлерами, в общем-то, в любых методиках. Она очень хорошо используется и дает прекрасный результат. Расскажите о ней.

Макс-Адам Шерер:  Нейромезолифтинг – методика оттитрованных доз ботулотоксина, когда препарат ботокс применяется в маленьких, микроскопических дозах, но в сочетании с поливитаминным комплексом и даже с гиалуроновой кислотой, чтобы обеспечить эффект «живого лица без мимических морщин». Это раз.  Второе — этот коктейль обладает способностью улучшить качество кожи, сократить поры, уменьшить жирность и уменьшить проявления красноты кожи, гармонизировать мимику. Эта методика широко применяется, наряду с биоревитализацией, мезотерапией и классическими инъекциями филлеров; это промежуточный вариант, более адаптированный для сегодняшнего понимания нашей красоты. То есть, это хитрая методика, методика haute couture. 

 

Елена Женина: Кому она показана, при каких проблемах?

Макс-Адам Шерер:  Она показана при тонкой коже, при большом количестве мимических морщин, но при живой мимике. Есть пациенты, для которых мимика лица – это всё. Есть люди, которые по жизни не мимичны. Как правило, у первых формируется сеточка морщин, у вторых более грубые морщины. Поэтому, в работе со вторыми можно использовать классический ботулотоксин, выключить мышцу, которая дает залом. Другим можно преподнести методику нейромезолифтинга, то есть сохранность мимики, мы стираем избыточную сеточку морщин с лица, плюс, здоровый вид лица, конечно.

 

Елена Женина: В чём основное отличие классической методики ботокса и нейромезолифтинга?

Макс-Адам Шерер:  В том, что мы получаем живое лицо, мы улучшаем качество кожи, потому что параллельно вводим необходимые витамины. Мы нивелируем даже некоторую агрессию от воздействия токсина, некоторые так считают, потому что антидот идет сразу. Это однократная процедура, которая создает эффект гармоничного лица, мимики и цвета кожи примерно на 4 месяца. Она не обеспечивает жесткой фиксации ботулотоксином – опять-таки, для пациентов, которые чувствуют дискомфорт при классической инъекции ботокса. Да, заморозилась мышца, всё хорошо, всё красиво, но пациенту некомфортно, есть какая-то тяжесть и внутреннее ощущение дискомфорта. Нейромезолифтинг это не дает.

 

Елена Женина: Это более поверхностная инъекция.

Макс-Адам Шерер:  Это сочетание и более глубоких, и более поверхностных. Есть вариант, так называемый, введение по ключевым точкам, где вводится глубоко, и более поверхностно, как мезотерапия – чтобы и кожу улучшить, и воздействовать на мышцы. В частности, идет воздействие не только на мышцы верхней трети, но и нижней трети, обеспечивая ботололифтинг овала лица. Сейчас мы ушли от зон вокруг глаз, в нижнюю треть мы не идем. У нас уже есть достаточно накопленный опыт при работе с ботулотоксином, вообще со всеми третями лица. Мы хотим, и пациенты этого хотят, естественно, видеть себя с молодой верхней, нижней и средней третью. Мы работаем нейромезолифтингом лоб, глаза, овал лица, вся эта процедура.

 

Елена Женина: Получить гармонизирующий эффект, чтобы он сохранился на определенный промежуток времени.

Как вы в своей практике используете сочетанные методики, то есть, до малоинвазивной хирургии, и вместе с малоинвазивной хирургией?

Макс-Адам Шерер: И до, и после, зависит от того, какой план я построил, индивидуальный план для качества пациента. Например, использование ботулотоксина после проведенной блефаропластики через 4-6 месяцев. Я использую инъекцию ботулотоксина на 3-5 сутки, когда снимаю швы. Потому что мы знаем о ботулотоксине больше, чем знали когда-то, и меняем свой подход. Когда я делаю блефаропластику, то разрез на веке должен быть незаметным после заживления. Я использую ботулотоксин, потому что он работает в двух направлениях. Первое: он способствует регенерации, воздействует на клетки дермы, чтобы рубцевание было незаметным. Второй момент, я расслабляю мышцы, потому что блефаропластика не решает проблему мимики. Я расслабляю мышцы, чтобы не происходило микрорасхождение краев раны в процессе формирования нормотрофического рубца, то есть нормального рубца, и получаю прекрасные результаты по ведению рубцов после операции на веках.

 

Елена Женина: Соответственно, это сокращает количество осложнений после блефаропластики.

Макс-Адам Шерер: Да. Моя задача – сделать операцию на веках, включающую, например, блефаропластику. Если я вынужден делать разрез в складке, например, верхнего века, то очень важно, чтобы по прошествии времени этого разреза не было видно. Поэтому здесь подключается активная терапия. После хорошей хирургии должна быть высокого качества терапия для заживления. Вот в этот момент я использую препараты ботулотоксина, потому что они помогают. Но методика другая. Здесь очень важно применять его таким образом, чтобы воздействовать на рубцевание, но и не усилить, например, отечность вокруг глаз.

 

Елена Женина:  А PRP-терапию в этот момент вы используете?

Макс-Адам Шерер: Я сейчас при окулопластике не используются PRP-терапию, я использую её в качестве подготовки, если понимаю, что кожа пациента ослаблена. Я предполагаю, что заживление может быть затруднительным, в виду того, что вялая, дряблая, атоничная, накопила какое-то количество стресса, так скажем, утомлена, это все видно. Чтобы хорошо заживала, хорошо сопоставлялось, мы используем PRP-терапию в нескольких подходах. Я люблю, например, поверхностные методики PRP в виде дермороллерных методик. Я люблю классические инъекции, и люблю глубокое канюльное введение, при помощи гибких трубочек в отдельные жировые пакеты. То есть, все три уровня могут быть использованы.

 

Елена Женина: Каждый на свой уровень реагирует по-своему.

Макс-Адам Шерер: Да, кому-то что-то нужно из этого, кому-то не нужно. Здесь важна первая консультация: что мы будем делать, зачем будем делать, сколько будем делать. Я не люблю использовать курсы однотипных манипуляций, когда «Вам нужно сделать 10 мезотерапий, 6 биоревитализаций», я люблю комбинации – PRP, дермороллерная терапия, мезотерапия, мезотерапия обогащённая.

 

Елена Женина:  Да, биоревитализация, биореструктцризация – сейчас масса препаратов. Металлопептиды, которые тоже сейчас завоевывают большую популярность.

Макс-Адам Шерер: Да, именно так. Потому что бить одним и тем же методом 6 раз неправильно.

 

Елена Женина:  Мы тоже уходим сейчас от этого в своей работе. Протоколы процедур, которые были 10 лет назад, претерпели катастрофические изменения, на мой взгляд. Но немногие пациенты, которые приходят к косметологу сохранить кожу или подготовиться к пластической операции, это готовы воспринимать. Им кажется, что можно сделать раз в две недели 4 процедуры и все будет хорошо. Хотя сейчас есть масса препаратов, которые обогащены пептидами, и они используются три процедуры раз в неделю, или раз в две недели, но две процедуры, или вообще один раз в месяц что-то сделаешь, и потом смотришь, ждешь результат. Такие нюансы тоже нужно учитывать и использовать.

Макс-Адам Шерер: Я бы сказал, что здесь можно выделить две группы пациентов. Есть пациенты, которые заняты, им некогда. Они не любят длительных процедур по времени, они не любят циклов процедур. Я понимаю, что, даже если этой пациентке нужно сделать 6 мезотерапий, мы их никогда не сделаем, потому что сейчас она проезжала мимо, у нее есть 15 минут, она заглянет ко мне в кабинет, чтобы что-то сделать, потому что потом, в ближайшие несколько месяцев, у нее такой возможности не будет. Предлагать такому пациенту расширенные курсы невозможно. И, наоборот, есть очень четкие пациенты, которые выполняют каждое твое назначение, пункт по пунктам. Если что-то им не совсем понято, они начинают звонить, уточняют, уходя в какие-то тончайшие детали, о которых даже не задумываешься. Для них очень важен процесс. Тогда мы подбираем другие программы. Ведь, очень важен еще стиль жизни, возможность реабилитации, или вообще, как человек относится к своей внешности. Внутреннее отношение к своей внешности, трепетное, аккуратное, или: «Доктор, не предлагайте мне никаких инъекций, нитей, сделайте мне круговую подтяжку и всё. Пускай, я буду восстанавливаться, но сделайте мне».

 

Елена Женина: Приходит к вам пациентка и говорит: мне хочется и глазки поднять, и лобик разгладить, и скулы сформировать, овал смоделировать. Что вы такой пациентке предлагаете? Причем, ей хочется все сразу и в один день, потому что у нее нет возможности ездить, и самое главное, у нее нет возможности постоянно ходить с синяками, попадать в реабилитационный период. Что в таких ситуациях вы предпринимаете?

Макс-Адам Шерер: Не так сложно по сравнению с тем, когда человек приходит и говорит, что ему нужно именно это, именно сюда, именно в такой дозе. Вот это сложнее. Если человек приезжает откуда-нибудь из-за границы, или из других дальних городов, ему нужна большая программа сейчас, бизнес-тема, все сделать. Делаем, куда деваться, конечно, весь подход.

 

Елена Женина: В этой ситуации вы используете операции, нитевые лифтинги, инъекционные методики?

Макс-Адам Шерер: Сочетание.

 

Елена Женина: Самое главное, что я хотела донести до телезрителей и радиослушателей, что, действительно, есть возможность все методики правильно сочетать в одной процедуре, ничего страшного в этом нет.

Макс-Адам Шерер: Это моя задача, как специалиста, сочетать их грамотным образом для конкретного случая.

На сегодняшний день возможно сочетать в одном разные подходы и методики. Важно найти хорошего специалиста

Елена Женина: Безусловно, для это нужно прийти к доктору, который владеет этими методиками и понимает, что он делает. Что можно сочетать в одной процедуре, что нельзя, и какие слои кожи учитываются в этот момент. Потому что иногда, действительно, перекрещивание препаратов приводит к не очень приятным последствиям, которые нам же потом приходится решать дополнительно.

Елена Женина: Еще бы хотелось немного поговорить по нитевому лифтингу, вскользь его прошли. Какие нити, на ваш взгляд, наиболее показаны? Все, что есть, в зависимости от проблемы, которую нужно решить, или есть любимые процедуры, которые вы используете достаточно часто и много?

Макс-Адам Шерер: Есть специализация на определенных методиках, на определенных операциях, однозначно. Да, действительно, я люблю работать с хирургическими нитями, у меня есть свои наработки, есть свои подходы. Работаю с хирургическими не рассасывающимися нитями-имплантами, которые имплантируются на несколько лет. В свое время я увидел в них возможность раскрыть малоинвазивную хирургию в Anti-age, и с большим удовольствием применяю в своей практике. Может быть, у нас в России мало специалистов, которые широко работают с этими видами нитей и знают, как они себя ведут, каково их преимущество. Но, если говорить о нитях вообще, как идея, как инструмент в работе с омоложением и с изменением внешности – это очень хороший материал. Вопрос возникает только в том, насколько специалист, работающий с тем или другим видом нитей, действительно, хорошо понимает, что он делает, какого результата он достигнет. Потому что диагностика, потому что знание нитей, знание техник, знание анатомии – это важно. Я очень мало в своей практике работаю с мезонитями, с ними работают больше другие доктора. Я к мезонитям отношусь очень хорошо, потому что свою функцию они выполняют идеально. Они не выполнят функцию моих нитей-имплантов, и, наоборот, мои нити-импланты не решат вопрос мезонитей. Поэтому, кому что.

 

Елена Женина: Существенное отличие тех нитей, не рассасывающихся, силиконовых, например, от золотых нитей и от нитей «Aptos»?

Макс-Адам Шерер: Золотые нити я бы приблизил больше к нитям, которые создают глоу-эффект, создают эффект лоска, сияния кожи. Когда с лицом все хорошо и хочется какой-то невообразимой красоты, можно сделать золотые нити, но, когда мы говорим о необходимости в лифтинге, то здесь работают хирургические нити-импланты. Промежуточные вопросы могут решить те же самые рассасывающиеся нити. У бренда «Aptos» есть два направления: рассасывающиеся и не рассасывающееся нити. Да, у них нет силиконовых нитей-имплантов, но есть нити, которые на каком-то этапе решали хирургические задачи. Просто все течет, все меняется – я об этом.

 

Елена Женина: Почему нити предпочтительнее, например, малоинвазивной подтяжке лица? Все-таки, это же на более долгий срок и не вызывает иммунного ответа. Один раз чуть-чуть разрезали, подтянули, отпустили, и ты забыл об этом.

Макс-Адам Шерер: Я вам скажу по-другому. Сейчас, во-первых, есть и разрабатываются новые операции по подтяжке лица, в процессе этих операций используются именно эти нити. Они – стандартный материал для выполнения очень маленького разреза, мы обеспечиваем хороший лифтинг, чтобы не делать разрез перед ухом, за ухом. Маленький разрез, но, так как нить обладает способностью сократимости, мы не расширяем операционное поле, мы сужаем, наоборот, благодаря использованию таких нитей. Поэтому это нити интраоперационные.

 

Елена Женина: Соответственно, процесс реабилитации тоже проходит быстрее.

Макс-Адам Шерер: Да, да. Но я хочу сказать еще о том, что, например, и молодым пациентам, которым сейчас очень нравятся высокие скулы, очень нравятся впалые щеки, как раз сочетание, например, удаления комков Биша или неудаления комков Биша, если они ответственны, но, однозначно, с постановкой таких нитей, которые направляют в угол рта и, соответственно, контурирует угол скулы. Порой, просто удаление комков Биша ничего не дает без прорисовки четкого контура, впалости щек.

 

Елена Женина: Но это тоже дань моде, которая, спустя несколько лет, возможно, уйдет, придется их опять возвращать на место.

Макс-Адам Шерер: Да, поэтому рассасывающиеся ниточки рассосутся у молодых пациентов. Если пациент настаивает на долгом результате, мы поставим ниточку-имплант, а когда пройдет время и оно окажется не актуальным, мы ее удалим. Тут проблем нет.

 

Елена Женина: Спасибо огромное, что пришли сегодня к нам в студию. В гостях у нас был Макс-Адам Шерер, основатель клиники высокой эстетической медицины DR.SHERER.

 

 

doctor.ru

Пластический хирург Макс-Адам Шерер

Недавно на рынке пластической хирургии стала известна новая методика малоинвазивного фейслифтинга. MUST-лифтинг корректирует не только лицо, но и шею. Щадящая техника обеспечивается применением нитей-имплантатов. Мини-разрезы при этой операции выполняются в области висков или за ушной раковиной, что позволяет практически нивелировать послеоперационные рубцы. Об особенностях MUST-лифтинга мы побеседовали сегодня с его создателем — пластическим хирургом Максом-Адамом Шерером.

Корр.: Добрый день! Макс-Адам, можете рассказать немного о себе, помимо того, что вы являетесь автором методики must-лифтинга? Где вы учились, например?

Макс-Адам Шерер: Здравствуйте! Учился я в Москве — Первом государственном медицинском университете им. Сеченова. Затем были две ординатуры — по пластической хирургии в РНЦХ имени Б.В. Петровского и по дерматовенерологии в МГМУ имени И.М. Сеченова. Ещё будучи студентом, я осознал, что мне нравится работать именно с возрастными изменениями. Поскольку я обучался на двух специальностях, то смог разработать собственный подход к эстетическим процедурам. В это время на Западе уже появилась тенденция к малоинвазивному вмешательству. Мои знания и практика позволили разработать и следовать принципам омоложения и сохранения естественных черт человека. Ведь нет ничего ужаснее, чем эффект перетянутой маски на лице.

Корр.: Хотите сказать, что к созданию нового метода вас подтолкнуло именно синтез специальностей?

Макс-Адам Шерер: Да, совместно изучая косметологию и пластическую хирургию, знания касательно анатомии человека дополняются, возможно спрогнозировать лучший результат, основываясь на использовании смежных, дополняющих друг друга методик.

Моя методика основывается на уже известных — SMAS-лифтинге и нитевой подтяжке

Корр.: Расскажите, какое направление в пластической хирургии, или, быть может, косметологии вы предпочитаете? Есть ли любимое?

Макс-Адам Шерер: В основном я занимаюсь именно омолаживающими, anti-age методиками. Причем это направление актуально для меня как в хирургии, так и косметологии. Применяю и стараюсь разрабатывать наиболее эффективные методики для омоложения лица и шеи, поскольку данные части тела более всего нуждаются в коррекции, когда речь заходит о старении. Сегодня для пациента очень важна возможность быстрой реабилитации и возвращения к обычной жизнедеятельности, поэтому щадящие методики на данный момент являются одними из самых востребованных.

Корр.: Поговорим о вашей методике. Думаю, читателям будет интеренсо знать о её преимуществах.

Макс-Адам Шерер: Во-первых, это результат и безопасность. После must-лифтинга происходит омоложение, но при этом сохраняются природные черты пациента, оно не становится «другим». Сведен к нулю риск травмирования крупных сосудов или лицевых нервов. Операция проводится амбулаторно, не требует наркоза и длится всего 1 час. Кроме того, реабилитация не длится дольше месяца, зато эффект будет виден в течение 10 лет.

Корр.: Звучит, конечно, заманчиво. А в чем особенности методики? Почему такое название?

Макс-Адам Шерер: В переводе с английского слово «must» означает «обязательный». Получается, что данный вид подтяжки — это то, что нужно сделать. Must имеет собственную расшифровку — «Minimal Undermining Suspension Technique». Иначе говоря, «операция подтяжки лица с минимальной отслойкой и имплантацией нитями-имплантами Spring Thread». Отмечу также, что данная методика была представлена вниманию экспертов весной прошлого года на 15-ом Всемирном конгрессе по эстетической и антивозрастной медицине.

Моя методика основывается на уже известных — SMAS-лифтинге и нитевой подтяжке — и сочетает в себе преимущества обеих. Во время операции подтягивается мышечно-апоневротический слой, что становится возможным благодаря атравматичному проводнику. После чего происходит фиксация СМАС-слоя при помощи нитей Spring Thread. Таким образом овал лица становится очерченным, шейно-подбородочный угол — острым, что характерно для молодого возраста.

Поскольку операция амбулаторная, пациента выписываем в тот же день. Уже через 2-4 недели он может вернуться в обычной жизни, когда закончится восстановлении.

Корр.: Вы сказали о подтяжке SMAS-слоя. Получается, что вы не производите его отслаивание?

Макс-Адам Шерер: Нет, отслойка не требуется, необходим лифтинг, который становится возможным благодаря «присбориванию» мышечного слоя нитями-имплантами. Ну а завершающая фиксация нитей в височной области — несложный процесс.

Плюсом методики я считаю и отсутствие разрезов перед ухом. Это позволяет исключить возможную деформацию козелка и мочки уха. Нити, кстати, не рассасываются. При необходимости их можно удалить или заменить новыми.

Корр.: А что насчёт рубцов?

Макс-Адам Шерер: Послеоперационный рубец практически незаметен. Разрез во время операции выполняется в волосистой части в области виска, вертикальная его часть не затрагивает зону козелка. Установка нитей определенным образом «разгружает» шов, поэтому послеоперационных следов практически не остаётся.

plastinform.ru

Без старости – Макс-Адам Шерер – Блог – Сноб

«Доктор, я хочу вернуть вот эту улыбку», — так заканчивалась исповедь. «Эта» улыбка принадлежит пятилетней девочке, чья фотография прилагалается. Оригинальнее письма не получал! Не стандартные: «стоит ли увеличить губы?», «какова стоимость ринопластики?» и «расскажите о съемных филлерах», а – «верните улыбку, которая была у меня в пять!». Автор подробно описала всю свою жизнь: падала, поднималась, боролась. Не было там трагедий — к 40 годам героиня прожила довольно обычную жизнь с испытаниями, знакомыми каждому.  

Желание выглядеть моложе для меня тоже привычно. Каждый день в клинику приходят люди, которые ищут формулировку, чтобы сказать «Я не хочу стареть. Сделайте что-нибудь». Вжавшиеся в кресло женщины, которым стыдно признаться молодому доктору, что стареют. Уверенные леди, острым ногтем указывающие на морщину, которую нужно убрать. Мужчины, которые избегают слова «старость», заменяя его на «усталость». «Я выгляжу усталым». Молодые девушки: «Я хочу остаться такой», — они ищут в моих словах подтверждение этой идеи. И находят.

Превентивная медицина и косметология сильны. Пока моя профессия существует, мы можем сделать человека вне возраста. Пластические операции утратили элитарность, подешевели и стали малоинвазивными – через небольшой разрез с помощью хирургических нитей я делаю круговую подтяжку. Ботокс расслабляет мышцы каждые полгода на протяжении всей жизни. Простые филлеры в умелых руках корректируют овал лица. Аккуратно обращаясь с жиром, можем переносить его из «выпадающих» мест в «западающие». Характерный запах стариковской кожи? Несколько уколов плацентарного препарата – и не будет ни одного признака, по которому можно заподозрить вас в увядании.

Хочу успокоить женщин. В колонке «Золотой песок старости» Дмитрий Воденников бросил им фразу: «В 60 вы – не желанны». Желанны! Не буду искажать — автор все-таки называет песок старости «золотым», пишет, что старение бывает красивым, уверен, что можно любить того, кто значительно старше. Он, скорее, смог понять, что чувствуют женщины. Я понимаю, я видел, как обидно это «не желанны».

…Они пришли на первичную консультацию. Мы прошли в кабинет – я, ассистентка и пациентка, а ее муж остался ждать в холле

– Здравствуйте. Рассказывайте.

Простой вопрос словно открыл неведомый шлюз – пациентка разрыдалась. В отличие от меня, ассистентка не растерялась и участливо спросила, что случилось. Пациентка подняла глаза, на секунду задержала, всхлипывания: — Там сидит мой муж. Сегодня я узнала, что у него молодая любовница.

Она ни в чем его не обвиняла. Проблему видела в себе: она состарилась и стала ему неинтересна. Плакала: «Думаете легко вырастить двоих детей?»… «Мы, женщины, должны выглядеть молодо и привлекательно, несмотря ни на что». 

Пациентке я сделал 3D моделирование, восстановил овал лица, убрал морщины, складки. Она стала выглядеть моложе. И почувствовала себя моложе. На осмотр пришел другой человек – она несла себя и излучала уверенность. Рассказала ассистентке, что муж на нее смотрит по-другому, признался в «интрижке», попросил прощения, бросил «молодуху», и все у них хорошо.

За последние 25 лет косметология и эстетическая медицина сильно изменились. Мы научились делать столь многое, что можем философски размышлять о будущем без старости. Каким оно будет? Как, по каким социальным признакам мы будем дифференцировать людей, когда все будут выглядеть 25-летними. Как будем относиться к тем, кто добровольно выбрал старение – с уважением или с непониманием, смотреть на них как на старцев или фриков?

Но то, чему мы научились, нас не остановило. Скоро антиэйдж cтанет другим, внутренним, а я буду приезжать на работу исключительно по чьему-то эстетическому капризу – носик подровнять. Пройдет еще немного времени, и, мои руки станут не нужны даже для моделирования лица – достаточно будет заказать в интернет-магазине нужный генетический набор. Чем буду занят я? Возможно, вживлять чипы. По крайней мере, пресс-секретарь очередь уже заняла – говорит, надоело релизы вручную набирать…

Экзистенциальный страх смерти двигает человечество на борьбу со старением. Старость признали болезнью (МКБ 10 R 54) и, наконец, научились лечить. Воздействие на теломеразы, генетическая коррекция старения – фантастика для гиппократовой медицины. Конечно, столкнемся и с «затыками», о которых пока не знаем. Как не знали люди средневековья проблемы менопаузы. Жители 19 века болезни Альцгеймера. Не доживали.

Какие психологические и биологические кризисы и «паузы» ждут нас? Какие болезни? О генетических заболеваниях, о сахарном диабете наши дети будут читать, как мы о средневековой чуме. Но мы, кстати, не победили оспу или чуму.

На ком-то не сработает инъекция. Сколько мы можем колоть лоб, чтобы стереть морщины? Мы работаем с ботулотоксином больше 25 лет, накопилась практика, и ей известны случаи, что в какой-то момент препарат перестает действовать. У некоторых и

snob.ru

Пластический хирург Шерер Макс-Адам, Москва


Адрес: Москва, Большой Каретный пер., д.24, стр.2
Ближайшая станция метрополитена: Цветной бульвар

телефон(ы): 8 (495) 508-18-73

Сайт хирурга: http://www.drscherer.ru

Макс-Адам Шерер – пластический хирург, специалист по малоинвазивной хирургии омоложения, дерматокосметолог. Автор методики INVISIBLE TOUCH™ (невидимое прикосновение).

Образование

Базовое образование: врач по специальности лечебное дело, ВГМА имени Н. Н. Бурденко, лечебный факультет.

Специализация: врач дерматовенеролог, Первый МГМУ имени И.М. Сеченова, кафедра кожных и венерических болезней им. Рахманова, ординатура.

Специализация: врач общий хирург, кафедра факультетской хирургии МГМ, интернатура.
Специализация: врач пластический хирург, РНЦХ имени Б.В. Петровского, кафедра микрохирургии и пластической хирургии, ординатура.

Кураторы и учителя

Николай Сергеевич Потекаев, д.м.н., профессор, дерматолог.
Николай Олегович Миланов, заслуженный деятель науки РФ, лауреат государственной премии СССР и премии Правительства России.

В настоящее время Макс-Адам Шерер является главным врачом «Клиники высокой эстетической медицины» и ее ведущим специалистом. Регулярно проводит авторские семинары и мастер-классы для коллег и профессионалов. Участвовал в популярных телевизионных проектах.

Практическую работу совмещает с научной деятельностью. Участвует в международных симпозиумах по пластической хирургии и дерматологии. Проводит обучающие семинары. Является автором большего числа медицинских статей и докладов.

Операции, которые проводит хирург:


Пластическая хирургия

Месторасположение на карте

Если вы хотите добавить информацию о пластическом хирурге в наш каталог, свяжитесь с нами по координатам, указанным вот здесь.

Последние топики форума на нашем сайте

cosmetology-info.ru

Leave a Reply

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *